Здравствуй, пастор!
Ты меня не знаешь, я тот, один из самых бедных членов твоего собрания…
Я ухожу раньше окончания проповеди, чтобы не остаться оттиснённым в угол хола счастливыми братьями и сёстрами. Ухожу, чтобы не плакать от одиночества, видя радостные улыбки тех, кто нашёл друг друга в этой туче прихожан.
Я не затворник и не горд… Я не прячусь, просто меня не видно под моей серой и потрёпанной одеждой.
Я не очень хорошо пахну, я знаю об этом. Нечем заплатить за воду… Её отключили.
Я никого не осуждаю, я даже не думаю об этом… Мне бы только поговрить с тобой, пастор.
Я бы сказал, как мне дороги сказанные тобою слова про дружбу, про братство, про верность Богу и собранию… И как мне бывает одиноко на проповеди… Мне бы только прикоснуться к тебе… Пожать твою руку… Может, ты даже отругаешь меня за грусть и тоску… И скажешь: «Радуйтесь! — написано, — И ещё говорю: «Радуйтесь…»
Но ты улыбаешся не мне… И смеёшся не со мной… Ругаешь и вычитываешь ты, кстати, тоже не меня…
Недавно был пикник… Но я не смог добраться до места встречи… Да и что бы я мог взять с собой на эту встречу сытых людей… Только плоский, прилипший к спине желудок и бесконечное желание быть единым с моими братьями и сёстрами… Один дух, одно сердце…
Я всё понимаю, пастор, у тебя ответственность, большое собрание людей, чьи души ты ведёшь к вечности… К пониманию Его, к трепетной и страшной встрече с Ним!
Я позвонил в офис из таксофона… Попросил встречи с тобой, любимый брат-пастор…
Но мне сказали, что ты очень занят… И спросили мой номер, чтобы мне перезвонить, и даже записали моё имя и фамилию… Но… Телефон мой давно отключен… Я попросил: «Давайте я перезвоню, только скажите когда…» На том конце сказали, что сами не знают… звоните…
Мои попытки поговорить с братьями или сёстрами тоже не увенчались успехом… Я плохо пахну… И уже смахиваю на бомжа… Но я же не бомж, у меня есть адрес!!! У меня ещё есть квартира… Хотя скорее это можно назвать четыре стены, в прямом смысле этого слова!
О-о-о… Иисус знает, какую большую десятину я хотел бы принести… Я тихонько плачу в своём уголке в конце зала, когда звучит слово на пожертвование… Ведь всегда в нём говорится про десятину, а мне отдать её не с чего…
Однажды я услышал про бедную вдову, которая принесла всё, что имела… И я, от всего сердца, с радостью… отдал всё, что имел… И… шёл домой пешком… А потом заболел… В туфли попала вода… Ноги промокли, и я простыл… И пропустил два собрания подряд… Мне было больно… Одиноко… Температура не грела, а заставляла биться в ознобе от холода…
Я кашлял и вспоминал Павла… Я томился в темнице моей плоти… Когда моё сознание тускнело, приходил Он, Иисус… Брал за руку и молчал… Грел меня своими глазами, глазами наполненными бесконечной, так и непонятой людьми, любовью… Он молчал… Но от Его молчания становилось легко… И я летал, я был свободен… И я ждал… Ждал того, чего люди обычно не ждут… В моей тихой, холодной и пустой квртирке…
Когда болезнь отступала… Приходила боль… Я каялся, каялся тысячи раз… Я искал в моей памяти… За что?! Почему?!… И не находил… Я рыдал, но не громко, а тихо… Силы уходили…
Потом пришёл Он, Иисус… В комнатке стало светло… Он подошёл и тихонько сказал: «Не жди! Никто не придёт!» «За что?! Господи! Почему?!» «Потому что Я очень тебя люблю! Чуть больше, чем всех… Но не гордись, но бойся… И кайся… Теперь же…» И вот… я каюсь, что искал встречи с тобой, пастор. Я каюсь, что иногда, глядя на братьев и сестёр, я забывал про Тебя, милый Иисус… Я каюсь, что хотел любви, я каюсь, что не хотел одиночества, я каюсь, что боялся бедности, я каюсь, что хотел признания, признания людей… Я каюсь, что так и не понял ни одной твоей проповеди, пастор…
Я каюсь, каюсь, каюсь…
В глазах потемнело…. Кашель сдавил грудь… Всё не то… Что я пропустил, Боже?!
И вдруг стало легко… Не стало кашля, не стало голода… Пришёл Он: «Ты пропустил одно… Ты не заметил такого же, как ты… Он был рядом с тобой, но ты его не увидел…»
Да… Да… Да… Он сидел ещё дальше, чем я… Я его не замечал… Его тоже не заметили… Про него тоже забыли… Он тоже был одинок… Слёзы хлынули из глаз болью, ненавистью к самому себе…
Крик вырвался из груди надрывным кашлем… Тело свело судорогой… А-а-а-аааа… Прости… Прости… Прости… Где он, кто он? Он был, как я… А я не видел… Что-то встало на пути… Что-то помешало увидеть… Мы могли быть вместе… Мы бы поняли друг друга… Мы могли бы молиться и верить вместе… Учиться доверять… И снова пришёл Он, Иисус: «Ты прощён… Тот, кого ты не заметил, Тот, кто тоже был одинок, теперь с тобой, навсегда… И ты с Ним…» Прощён… Легче… дышать… Ушёл озноб… Как-то странно… Не привычно…
Комната стала какой-то нереальной… Одежда… отстранилась от тела… Голова стала ясной… Мысли стали простыми и понятными… Не грусть… Не тоска… Не одиночество… Всё во всём… Часть всего… И ничего… Странно… Иисус стал посредине комнаты: «Ну вот.. Пришло твоё время… Пойдём». Его слова звучали, как… шелест листьев… Нет… Как журчание ручья… Нет, нет… Как шум ветра… Нет… это… это жизнь… Его слова были живыми… и были сама Жизнь…
И тут я вспомнил: «А тот, второй, кого забыли?» Иисус взял меня за руку: «Это был Я!»
… Ну вот… Ты никогда этого не прочтёшь, пастор, и никогда меня больше не увидишь, потому что я буду ТАМ другим… Ты меня не узнаешь… Я так хотел бы сейчас сказать тебе, как непонятна эта любовь… Любовь Христа…. Вот я иду… Он держит меня за руку… И я до сих пор не понял, за что Он нас так любит… Прощай, милый брат, дорогой пастор!
Борис Пелех специально для www.protestant.ru
Total Views: 0
