Любишь творить историю – люби и записывать ее…

Интервью: Елена Кондрашина

— В структуре самых разных организаций, в том числе церковных объединений, существуют архивные отделы и управления. Зачем нужны архивы государству – понятно, а вот зачем они нужны церкви – это вызывает вопросы. Так зачем же церквям нужны подразделения, которые занимаются архивами?

— Для ответа на вопрос «зачем» сперва нужно определиться с тем, чем же занимаются историко-архивные отделы и подобные им подразделения. У них есть две основные функции – сохранение документов в архивных фондах, а также проведение исследовательских проектов и программ. Вне зависимости от того, является ли организация государственной или не является таковой, обе эти функции будут возложены на ее соответствующее подразделение. Вторая – исследовательская – в современных реалиях, к сожалению, реализуется далеко не всегда, что не отменяет ее и нисколько не уменьшает ее значения.

Действительно, в государстве существует довольно много организаций и их подразделений, которые исполняют названные функции, однако сколь велики они бы ни были – охватить всю полноту истории сегодняшнего дня они не смогут. Государственные архивные службы собирают лишь минимальный объем данных, большинство из которых связано со взаимодействиями организаций и частных лиц с государством, в то время как все прочее не становится предметом постоянного хранения. В результате когда мы смотрим на историю через материалы государственных архивов – мы можем увидеть довольно многое, но все это будет лишь незначительной частью от того, что можно было бы сохранить. Но тут на помощь приходят частные собрания документов, которые значительно расширяют для исследователей прежде недоступные аспекты истории.

— Но почему нельзя делать это централизовано? Зачем создавать так много подразделений в разных организациях? Неужели нельзя просто договориться о том, чтобы в государственных архивах хранилось больше документов?

— Да, вполне можно увеличить объемы документов, которые отправляют в архивы на длительное хранение. Однако это не отменит необходимости существования специальных подразделений. Во-первых, эти документы нужно собирать, а во-вторых, определение того, что может представлять интерес в будущем – с этой задачей лучше всего может справиться только сама организация, историю которой ей хочется сохранить. И, наконец, в-третьих, наличие дополнительных полок в архивных хранилищах еще не является гарантом того, что сложенные на них документы найдут своего читателя в лице исследователя-историка.

Тут стоит обратить особое внимание на вторую функцию – исследовательскую. Чтобы провести какое-либо исследование – сперва нужно поставить исследовательские вопросы. И если мы говорим о церковной истории – служителям и работникам церковных объединений сделать это проще всего, потому как они наиболее приближены к повседневной церковной практике и в силу своей близости могут определить какие темы будут актуальными и востребованными. Так, например, сотрудникам Историко-архивного отдела РОСХВЕ намного проще поставить актуальные для протестантского сообщества вопросы, чем кому бы то ни было еще из числа тех, кто не является протестантами. Безусловно, для качественной постановки именно исследовательского вопроса требуется профессиональное образование, но в большинстве случаев, к счастью, сотрудники историко-архивных отделов обладают таковым.

— А зачем нужно специальное образование для тех кто собирается работать в архивах? На исторических факультетах весьма долго изучают историю Древнего мира, Средних веков, Нового времени и лишь после всего этого переходят к Новейшей истории. Да и в ней самой студентам исторических факультетов рассказывают множество того, что не имеет никакого отношения к работе в архивах. Не столкнется ли тот, кто хочет работать с архивами и для этого решит получать историческое образование, с тем что по окончании учебы ему придется «забыть все чему учили»?

— Подобная практика – призывы забыть все подряд – действительно является весьма распространенной. Однако это происходит далеко не всегда, потому как все сильно зависит от образовательной программы. Если, например, говорить о бакалаврских программах, то там от студента очного отделения потребуется 3 или 4 года интенсивного обучения, значительной частью которого будут являться дисциплины для общекультурного развития. Нужны ли они в таком количестве как их включают в российские программы – вопрос открытый. Первая ступень высшего образования во многом подвластна болезни, пришедшей к ней из средних школ, связанной с иллюзорным идеалом в виде «объятия необъятного» за максимально долгий срок. Если мы посмотрим на более развитые системы образования – там этого нет.

Однако на уровне второй ступени все значительно лучше. Обучение в очной магистратуре всего 1-2 года, а в заочной – 2-3 года. Так как времени не слишком много – создателям программ удается избавить их от избыточных дисциплин и сконцентрировать внимание на основном содержании профессиональной деятельности. А если же это негосударственный университет – там все может быть еще лучше, потому как при разработке программ можно более точно учитывать интересы отдельных студентов, а также профессиональной отрасли в целом. Так, например, в магистратуре Евроазиатской богословской семинарии обучение занимает 2 года, основное время в рамках которых студенты посвящают реальным исследовательским проектам, тематика которых связана как с их личными интересами, так и с заказами грантовых фондов и церковных объединений. В результате выпускники получают не только степень Master of Arts in Church History или Master of Arts in Social Research, но и реальные результаты собственных проектов, среди которых могут быть и те что связаны с работой в архивах.

— А в чем заключается польза от исследовательских проектов? Какие плоды они могут принести для церквей?

— Хороший исследовательский проект может помочь решить как минимум две важные задачи – помочь ответить на какой-либо актуальный вопрос из повседневной практики или же из сферы стратегического планирования, а также привнести в академическую среду новые ценные данные. Для руководителей подобных проектов важно удерживать обе перспективы – и прикладную, и академическую. От удержания первой зависит и то, принесет ли проект реальную пользу, и то, удастся ли сформировать приемлемую экономику проекта. Исследование ради исследования, писание «в стол» чего бы то ни было – это не имеет никакого отношения ни к серьезной науке, ни к тому что могло бы быть полезным для церквей. Хорошее исследование должно иметь хорошо продуманные прикладные компоненты! Ну а вторая перспектива должна помочь ученому оставаться ученым. Первый и основной мотив ученого – это поиск истины. Все прочее тоже важно, но если этого нет – человек может быть прекрасным кем угодно, но точно не ученым.

В качестве позитивного примера хочу привести проект «Подвижники земли русской»*. Его руководителям удалось консолидировать усилия самых разных специалистов в сфере социальных исследований и направить их на изучение российской церковной истории XX века. Важную роль в этом сыграл Историко-архивный отдел РОСХВЕ – крупнейшего протестантского объединения в русскоязычном мире. Проект повлиял как на то, что для читательской аудитории стало возможным ознакомиться с артефактами из того времени, но и на то что в историческую науку были внесены значительные массивы данных, позволяющие ставить новые исследовательские вопросы. Как известно, далеко не каждый исследователь может позволить себе командировки в архивы тех городов, в которых он не живет или не работает. А вот публикация источников и создание баз данных – подобные инструменты помогают решить подобную проблему.

— Но если этот проект поставил перед собой такие задачи и выполнил их – нужны ли другие проекты? И должны ли церковные общины включаться в подобную работу? А если да – то каким образом?

— Ни один пусть даже самый хороший проект не сможет собрать сразу все артефакты, ответить на все вопросы, решить все проблемы. Да, появление хороших проектов, в том числе названного, способствует тому что история становится более доступной и понятной всем нам. Однако труд по ее изучению никогда не должен прекращаться.

Как я уже говорил, архивы нужно и собирать, и исследовать. С первым может справиться практически каждая община. Я понимаю, что желание делать что-то новое, постоянно творить историю – может быть намного более сильным, чем готовность сохранять документы и собирать свидетельства, однако если служители церковных общин хотят чтобы их труд не исчез в пустоту – им следует придерживаться принципа: «любишь творить историю – люби и записывать ее». Собрать по-настоящему масштабную историю церкви можно только если в этом деле участвуют все общины. Да, большинство общин в России имеют относительно небольшую историю, даже те кто собираются в зданиях с вековой историей. Однако события нынешних дней уже скоро сами станут историей – так не стоит же делать ее невидимой для потомков!

Ну а серьезные исторические исследования – это, безусловно, прерогатива профессиональных ученых. И тут церкви могут помочь им основном в виде поддержки в получении ими качественного образования, а также в виде грантов и заказов на исследования. К счастью, постепенно все больше церквей присоединяется к этому служению.

*Cоциально значимый проект «Подвижники земли русской», реализуемый на средства государственной поддержки, выделенной в качестве гранта в соответствии с распоряжением Президента Российской Федерации от 25.07.2014 г.года № 243-рп.