«К вопросу о единстве христиан»/ Крайне спорная но очень интересная статья

Настолько потрясло! Поделился с супругой, — мы просто с ней замерли.

 

И пришёл вот этот отрывок из Библии:

«Итак, если вы со Христом умерли для стихий мира, то для чего вы, как живущие в мире, держитесь постановлений: `не прикасайся`, `не вкушай`, `не дотрагивайся`, по заповедям и учению человеческому? Это имеет только вид мудрости в самовольном служении, смиренномудрии и изнурении тела, в некотором небрежении о насыщении плоти» (Кол.2:20-23).

 

А дальше вот это:

Религия должна ненавидеть эти слова. У религиозников женская природа, хотя и тело с мужскими признаками. Уже давно поделился с супругой, что в православии (тем более, в мусульманстве) очень сильно чувствуется женственность во всём: пышные обряды, пышные одежды, изменение внешнего вида.

 

Не так в католицизме и, конечно же, не так в протестантизме.

Особенно — в протестантизме.

В протестантах вообще очень мало женственности, у них сёстры — не сёстры, а братья (хоть и печалит оно, но это данность).

 

Поэтому в протестантизме внешне так мало единства — у него мужской дух, а мужчина по определению лидер и никому подчиняться не должен, не собирается.

 

Католики больше мужчины, чем православные, потому что у них в законе целебат, а это, ни много, ни мало, а плодит «кобелей», которые, хотят они того, или нет, но ищут кого бы им того самого, этого… В эту же копилку мужественности католиков идут их ордена: от нищенствующих (а это не свойственно женщинам) до воинствующих и воюющих (тем более не женское дело).

 

Добавить сюда крестовые походы и совсем не до женщин будет в образе католиков.

 

Но протестанты — ещё более мужественные, чем католики, потому что выступили, в сущности, против целебата, против католических орденов, против крестовых походов, то есть, по сути, против мужской природы католицизма. Мужик-протестант с оглоблей пошёл против Орденоносца в рыцарских латах с копьём и на коне.

 

И понятно теперь, чем женственнее Церковь, тем больше в ней традиций, литургичности праздников, таинств, установлений, писанных и неписанных, разных одежд, украшений, бижутерии (женский гардероб традиционно большой), приукрашенного вида зданий и соответствующих им территорий, зажженных свечей и благовоний (это традиционно женский арсенал), забот о новорожденных (крещение), семье и умирающих (отпевание, сорокауст, другого рода молебны), тем больше и ревностнее она радеет за них. И через них соединяет и держит себя, завлекает в себя,  притягивает к себе и объединяет вокруг себя. И тем мощнее в ней прославление девы Марии, и тем преданнее в ней отношение к территории — Матери-Земле Родной. Православие — это выкристализовавшаяся в религию квинтэссенция Евы «Бог сказал «не прикасайся»!», заявляющая о себе, как Девора этой территории и живущих на ней «…восстала я, Девора, мать в Израиле» (читай Я, православная Церковь, мать в России).

 

В менее женственном за счёт большей аскезы католичестве, тем не менее женское осталось: традиции, одежды, украшения, праздники (гораздо меньше, чем в православии), таинства, установления, одежды, украшения, бижутерия, свечи, здания, территории — но всё гораздо скромнее, аскетичнее, прагматичнее и без православной пышности, сусальности и «благолепия».

 

В отличие от православной литургии — гораздо более строгая месса.

 

И, наконец, в протестантизме… ну здесь можно даже ничего и не писать. Думаю, что и так всё ясно.

Так вот, размышляя о том, как православие пришло на эту территорию, теперь совершенно ясно становится, что в выборе князя Владимира главенствующую роль сыграла его бабка княгиня Ольга. Не потому, что она решала, а потому, что он находился под величайшим её влиянием. И просто не мог видеть мир иначе, чем видит его такая влиятельная женщина, как княгиня Ольга.

И идея объединения Руси — женская совершенно, рождённая в языческой парадигме «Мать-земля». А язычество, как таковое, не может быть мужским по природе. Его корень — женщина (с неё оно и началось, как описано в третьей главе книги Бытие).

 

Поэтому(!) православие прижилось очень хорошо здесь, оно ведь женское и на женском язычестве очень быстро и глубоко привилось, с невероятной скоростью это язычество вобрав в себя.

 

 

А в России, языческой стране, последнее слово всегда оставалось за женщиной. Некрасов хорошо её описал. Тайна русской души — женщина, живущая в мужском сердце.

 

Оттуда он такой русский мужик и пошёл. Те же, кто осмелились извергнуть из себя женщину, сразу же становятся изгоями и объектом насилия в стране, центр которой «Бог сказал «не прикасайся»!», украшенный в полном соответствии с канонами «женских сигнальных огней» для заманивания в погибель «мореплавателей» сиреноподобными голосами.

 

Протестантизм никогда не будет иметь такого видимого и ярко выраженного единства, как в католичестве. В протестантизме просто нет женского духа, просто совершенно нет. Протестантские женщины — это братья в юбках.

 

Более того, в протестантизме на кафедру(!) становятся женщины!!! Ни в какие ворота не лезет с точки зрения православия и, даже, католицизма! Протестантизм прижился на территориях, где традиционно радеют за равные права женщин и мужчин. Можно выстроить такую линию, следуя этому открытию: Протестантизм, Католицизм, Православие, Ислам. Разумеется, говорить о каких бы то ни было правах женщин в Исламе — просто нонсенс.

 

Чем более женственна религия, тем меньше прав у женщин на её территории. И это понятно, женщина не терпит рядом с собой конкуренток. По меткому выражению Бориса Гребенщикова в его подпольную бытность: «Они во всём, что движется, видят соперниц».

 

Чем больше доля женственности в религии, тем больше она тяготеет к женскому поведению и в пределе переходит на позицию, которую только и можно назвать, как «Мать и жена данной территории». Конкуренткам можно не беспокоиться. Их просто изничтожат.

 

Что же до религии с мужественным началом, то женственная может либо ей сдаться и соединиться с ней, либо «заманить в свои сети» и чисто по-женски, с нежным взглядом из-под разгорячённых «любовью» страстно пахнущих локонов, и соскальзывающих с красивого ушка с брюлликами локонов, ласковым прикосновением нежных, прозрачных, как розовый мрамор, пальцев незаметно, тайком, достав «из-под резинки чулок» острый кинжал, убить.

 

Вот так как-то… пока, хотя можно и дальше развивать… где-то оно просится на это… 🙂 Но оставим эту сладостную часть благодарным читателям.