В интересное время живем, господа-товарищи. Практически любой принципиальный спор или решение очень четко делит все общество на три резко очерченных части. На тех, кто «за», кто «против». И тех, кому по фиг.
Не интересует их ровным счетом ничего. И не будет интересовать до того момента, пока не коснется самих. Впрочем, сейчас речь не об этом.
Суд выпустил Егора Бычкова на свободу, заменив реальную отсидку в колонии строгого режима на условный срок, к тому же меньший по сравнению с первоначальным приговором. Все, кто был на стороне Бычкова, рады. И Егор, естественно, и его соратники, и родные с близкими, и даже, редкий случай, правозащитники.
Людмила Алексеева и Лев Пономарев, например, приветствовали изменение реального срока на условный.
Прямо противоположная крайность — это люди, искренне считающие Егора хунвейбином. Они проводят прямые, как стрелы, экстраполяции в будущее — сегодня-де Бычков и иже с ними репрессируют наркозависимых, завтра начнут это делать с алкоголиками, а потом недолог и тот час, когда возьмутся за инвалидов и тех, кто только напрасно хлеб ест.
Безусловно, перебор в этой их логической экстраполяции выглядит весьма и весьма смешно, просто притянутым за уши. Но вот другие аргументы противников Бычкова выглядят более убедительными.
Они говорят, что наркозависимость, как болезнь, должны лечить только и исключительно профессионалы. А разве кто-либо против, включая того же Егора Бычкова? Но где они? Если бы в Нижнем Тагиле были такие, добивающиеся результатов, разве валили бы наркоманы сами к Бычкову?
Они утверждают, что такой путь способен из лекаря вырастить «садиста», который будет самоутверждаться за счет унижения больных людей. Кто спорит, и это тоже возможно. Не думаю, правда, что это хоть в какой-то степени может относиться к Егору, но, в принципе, надо быть очень искренне сопереживающим человеком, чтобы не свернуть с прямого пути на кривые дорожки, имея подобные возможности.
Но в том-то и дело, что, с одной стороны, они говорят о некоем будущем потенциальном развитии событий, которые, еще бабушка надвое гадала, произойдут или нет, А с другой — мы имеем конкретные результаты тех, кто, пройдя через «Город без наркотиков», вернулся к нормальной жизни. И некоторые из них, безуспешно пройдя по нескольку курсов в дорогих зарубежных клиниках, где их лечили от наркозависимости в максимально комфортных условиях, исполняя чуть ли не любые прихоти, все же пришли к Бычкову, а после того как избавились от пагубного пристрастия, остались работать в его центре помощниками. Они прекрасно помнят, как сами проходили через ломку и вряд ли уже в силу этих причин будут как-то изгаляться над собратьями по несчастью. Впрочем, речь опять же не об этом.
«Город без наркотиков» был хорошо известен в достаточно узкой среде наркоманов, наркоторговцев и тех, кто с ними борется. Широкая известность накрыла фонд как раз в связи с делом Бычкова. И вот возникает вопрос: где были те, кто теперь осуждает Бычкова и его товарищей, когда они пытались вырвать молодежь из наркоболота? Хорошо осуждать с позиций общего гуманизма и защиты прав больных. Но в Нижнем Тагиле больных пытались сделать (и делали) здоровыми, не получая от гуманистов никакой помощи — ни материальной, ни моральной.
Для большинства из нас, к счастью, наркотики — это все же экзотика. Я, например, не пробовал эту дрянь ни разу в жизни. Никакую. Но некоторые мои приятели, которые имеют богатый собственный опыт в этой сфере, утверждают, что безболезненность лечения не ставит никаких преград в сознании и не вызывает никаких сомнений, если человек решает вернуться к наркотикам. Легко завязал, легко развязал. Почему бы и нет, если завязать опять будет легко. И совсем другое дело — ломка, когда человек проходит через физиологические мучения. Тогда он действительно начинает задумываться, а стоит ли развязывать, чтобы потом еще раз проходить по канату между жизнью и смертью.
Егор Бычков вышел на свободу. Слава Богу, он не стал окончательной жертвой формалистичного подхода в правоприменении. А мог бы. И знаете почему? По той причине, что он не был равнодушным к тем, кого видел на своей и соседней улицах. Не стал равнодушным к бедам своих соседей, земляков, не смог мириться с торжеством наркобарыг, которых крышуют менты. Не милиция, а именно менты.
Удивительная вещь. Все-все-все знали, всем все было по фигу, пока дело не дошло до абсурда — суда над человеком, который боролся с преступниками-наркоторговцами. Еще более абсурдно, что обвиняло его в этом государство, которое фактически устранилось от исполнения этой исключительно своей функции. Не удивлюсь, если прокуратура, как гособвинение, опротестует нынешний приговор с условным сроком и будет требовать более серьезного наказания. Кстати, почему-то в МВД до сих пор не чешутся и не спешат наводить порядок в Нижнем Тагиле в своих рядах. Но это ж государственный институт, а оно, как мы видели в этой ситуации, бездействует.
За Егора радостно, но один в поле не воин, а других активных масс как-то рядом не особо видно. Малая часть нашего общества выступает «за», примерно такая же — «против». По любому принципиальному вопросу. А подавляющему большинству все по фигу. До тех пор, пока непосредственно их не коснулось. Только тогда становиться неравнодушными, как правило, уже поздно. Зато до тех пор быть равнодушным вполне безопасно. Не посадят, не привлекут. Это сопереживающих и что-то делающих всегда есть за что притянуть и самих репрессировать, а молчаливое большинство, как говорят дети, «в домике».
Государство и сейчас не очень стремится исправлять ситуацию. Нет, инициативы как бы обозначены, но дальше слов дело не идет. Может быть, поэтому сейчас во многих российских городах начали организовывать такие же центры, которые работают по-бычковски. И еще потому, что людям не на кого надеяться, кроме как на самих себя. И в таких условиях обязательно появятся и те самые садисты, от которых предостерегают сейчас гуманисты, и прочие неприглядности вылезут на свет божий целым веером.
Один Егор вышел. Другие сидят. Или сядут, если пойдут по его стопам. А что изменилось в нашей стране? Чему, собственно говоря, радоваться? Егор вышел. А город остался в наркоте. И остальные города тоже. Потому что без государственных усилий никому тут ситуацию не изменить.
И это, похоже, окончательный диагноз. Такой же, как история Егора Бычкова — диагноз всему нашему обществу.
