То ли раньше не замечал, то ли действительно наступило обострение, но в последнее время среди аргументов, которыми атеисты кидаются в верующих, часто стал попадаться "чайник Рассела". На всякий случай (для тех, кому еще не попадало "чайником" по голове) процитирую по Википедии оригинал:
Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что коль моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей. Тем не менее, если существование такого чайника утверждалось бы в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и осаждалось бы в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в эпоху просвещения, или же инквизитора в прошлом.
Попробуем разобраться, что на это можно возразить.
1. Начнем с того, что нам предлагают ложную дихотомию из двух вариантов: решить в пользу существования незафиксированного приборами объекта, либо в пользу его несуществования — опуская третий вариант "мы точно не знаем". Религия не утверждает, что располагает неоспоримыми доказательствами бытия Бога, мы именно ВЕРИМ в Бога, и для этой веры "мы точно не знаем" со стороны науки нам вполне достаточно.
2. Далее, аналогия (чайник-Бог), как и любая другая — не доказательство, и весьма странно, что именно горячие поборники логики делают попытку объехать ее, логику, на кривой козе. Более того, аналогия сама по себе ложна, ибо чайник и Бог не имеют никакого подобия. Правда, ее нередко пытаются спасти, добавив к оригиналу: "чайник с абсолютными свойствами". Попробуем представить себе такой чайник. Будет ли он иметь какую-то форму, размеры, вес и другие специфические свойства, делающие его именно чайником? Если мы мысленно наделим чайник всеведением, всемогуществом, вездесущностью, вечностью и неизменяемостью и пр. абсолютными свойствами — он перестанет быть чайником и станет Абсолютом. Чайник с абсолютными свойствами — объединение взаимоисключающих понятий, попросту невозможное — и то же самое касается "абсолютов" в виде макаронных монстров, розовых слонов и т.п.
3. Что же касается "никто не сможет опровергнуть моё утверждение", то говоря о Боге, имеем ввиду идеальный/духовный объект, который нельзя вписать в рамки нашего материального мира. Чайник же объект материальный, подчиненный известным нам законам физики, и мы знаем, что ему, чайнику, просто неоткуда взяться на эллиптической орбите между Землей и Марсом.
То есть нам предлагают ошибочный "reductio ad absurdum": сначала говориться, что есть нечто, о существовании чего мы точно знать не можем. Но прием работает только тогда, когда выведенное следствие обнаруживает явные противоречия, то есть когда нам удалось вывести его к вещам заранее известным — тому, чего точно не может быть. Поэтому, если все же вопреки здравому смыслу утверждать, что мы не можем точно знать есть на орбите чайник или нет, reductio ad absurdum относительно такого чайника НЕ РАБОТАЕТ. Чайник, возможно, есть, поскольку именно это утверждается в условии предложенной задачи.
4. Тут мы подходим еще к одному интересному различию: вера в чайник, в отличие от веры в Бога, нелепа, причем нелепость является постоянным спутником прочих аналогий-клонов. Бог, начиная с момента возникновения нашего мира, восполняет пробелы в мировоззренческой цепи причин и следствий. У нашего мира должна быть причина — иначе нарушается закон причинно-следственного детерминизма. Многие после этого спрашивают — а какая же тогда причина у Бога? Причины у Бога может и не быть, поскольку закон причинно-следственного детерминизма — это закон нашего мира, к которому Бог не принадлежит. Чайник же в отличие от Бога никак не может быть связан с нами и интересующими человечество явлениями — для нас это совершенно бесполезная, избыточная сущность, вера в которую соответственно тоже бесполезна, избыточна и поэтому нелепа. Если мы возьмем вместо веры в чайник даже веру в незамеченных на телескопах инопланетян (высокотехнологично маскируются), которые завезли первых людей на Землю, кажущаяся железная убедительность аналогии странным образом испаряется, ибо нелепости нет (связи понятны), а об отсутствии таких инопланетян мы не знаем так же твердо, как об отсутствии чайника. Они вполне могут существовать на далеких планетах, невидимые телескопами.
5. Из чего можно сделать вывод, что реальная проблема, поставленная Расселом, не о нефальсифицируемых утверждениях, а совсем иного рода. Я вижу ее так: если кто-либо сойдет с ума и станет утверждать абсурд — как научно доказать ему его сумасшествие? Как провести границу между нормальным человеком и пациентом дурдома? Что, вообще говоря, можно такому пациенту с научной точки зрения предъявить, если мы не можем опровергнуть бред в научном, проверяемом эксперименте? А ничего…
Другими словами свое слабое место — ограниченность современной науки, то, из чего следует неполнота научного метода в познании мира, Рассел делает сильным, рассуждая так:
Если безумца нечем урезонить, получается, мы неправы. Но может ли такое быть? НЕТ! МЫ НЕ МОЖЕМ БЫТЬ НЕПРАВЫ! Значит, можно попросту пренебречь доказательствами нашей правоты. То есть, свое здравомыслие Рассел отнюдь не доказал, а самым наглым образом присвоил.
Карл Поппер в этом месте поступил намного честнее — вместо расселовского "сам дурак" он как раз проблему признал и попытался, чтобы оградить научный метод от безумцев, восполнить его новым критерием "фальсифицируемости". Опуская обоснованность введения критерия Поппера, замечу, что туман все же остался. В отличие от естественных, науки изучающие человека (гуманитарные) и общество (социальные) мало используют этот критерий, поскольку не получается ему соответствовать: человек выходит за рамки всех моделей, которыми его пытаются детерминировать, и вопрос "что есть здравый смысл" остается открытым.
