с 1 сентября вступил в силу Федеральный закон № 436 «О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию». Он предусматривает ряд мер по защите ребенка от распространения печатной продукции, а также аудио- и видеоматериалов порнографического содержания. Также устанавливаются нормативы распространения визуальной продукции, не рекомендуемой для просмотра детей в возрасте до 18 лет, в виде снабжения ее специальными информационными знаками — маркировкой «6+», «12+», «16+» и «18+».
Значки обозначают возрастной ценз:
0+– для детей, не достигших возраста шести лет;
6+ – для детей, достигших возраста шести лет;
12+ – для детей, достигших возраста двенадцати лет;
16+ – для детей, достигших возраста шестнадцати лет;
18+ – информационная продукция, запрещенная для детей.
Данный закон запрещает распространять среди детей информацию, побуждающую к причинению вреда здоровью и самоубийству; вызывающую желание потреблять наркотики, алкоголь и сигареты; отрицающую семейные ценности и формирующую неуважение к родителям; оправдывающую противоправное поведение, а также содержащую нецензурную брань и информацию порнографического характера и др.
Но как всегда, вроде бы задуманно хорошее дело а получается, если и не вред….то бред.
Ведь по этому закону мультфильм «Аленький цветочек» нельзя смотреть раньше 12 лет, а «Ну, погоди!» вообще только по достижении 18.
Но самое главное, закон ведь не запрещает производить и распространять информацию, которая теоретически может причинить вред здоровью и развитию ребенка. Закон запрещает показывать ее детям. А КАК ЭТО КОНТРОЛИРОВАТЬ? Ведь информация имеется в свободном доступе на экранах домашних телевизоров и компьютеров. Получается законодательное внедрение повышенных морально-нравственных норм упирается в наличие разрешенного производства того, что эти самые нормы и разрушает.
Может государству в вопросах повышения морального уровня граждан стоит обратиться к опыту Церкви, которая эту задачу решает уже несколько тысячелетий?
Поэтому мы решили побеседовать на эту тему с пастором и богословом Александром Митрофановым.
Добрый день Александр. Скажите не кажется ли вам, что данная ситуация хорошо иллюстрируется строчкой из песни Сергея Шнурова «Всё это похоже на какую-то разводку, наркотики нельзя, но можно водку». В том смысле, что государство, порицая порок, продолжает официально производить и продавать то, что порицает? Ведь фильмы, которые запрещают показывать детям, продолжают производить и распространять.
Да, пожалуй, можно сказать и так. С одной стороны дело, несомненно, благое. Поскольку предпринимается попытка хоть как-то оградить детей от губительной информации. С другой, то же государство поощряет производство этой самой информации. Хотя с другой стороны, если детям запрещено продавать сигареты и алкоголь, то нужно ли государству отказываться от их производства вообще? Поэтому моя позиция по этому вопросу скорее позитивная. НЕ могу сказать, что усматриваю в этой ситуации нечто странное. Скорее вполне закономерное с позиции принятых в обществе ценностей и отношений.
А к какой информации по данному закону станет причисляться христианская? С какого возраста детям станет можно узнавать, что Христа распяли? А до этого как им будет объясняться спасение? И вообще сама Библия станет книгой запрещенной для не совершеннолетних. Не станет ли закон просто инструментом давления на неугодных?
Начну с конца. Инструментом для давления власть, склонная к диктаторским методам управления, может сделать все что угодно и в любое удобное для нее время. Не будем забывать, что в СССР была очень даже демократическая конституция, существование которой совершенно никак не сказывалась на отношении к верующим. Поэтому данный вопрос больше к реалиям современной политической жизни, а не к собственно самому закону. В 1997 году было много опасений по поводу преамбулы закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», где четко прописывалось, что традиционными для России являются православие, ислам, иудаизм и буддизм. Протестантам тогда стало не по себе. Однако, пока еще ничего катастрофического не произошло. Остальное покажет будущее.
Теперь что касается остального вопроса. Все же необходимо обратить внимание, что под запрет попадает не собственно упоминание о всякого рода пороках и запрещенных темах, а их пропаганда. Посему, уверен, «Ну, погоди» под запрет не попадет. Ведь волк является отрицательным персонажем, который постоянно наказуем. Ведь совершенно невозможно создать, к примеру, учащую нравственности историю, не упомянув в ней определенные пороки и не показав их гибельность посредством сравнения.
По поводу опасений в отношении Библии и важнейших доктрин, которые не могут обойтись без упоминания смерти, мучений, крови, могу заметить, что они вполне понятны. Возвращаясь к высказываниям о средствах давления, которые может использовать государство (и использовало в недавнем прошлом), не стоит забывать, что очень многие репрессированные за религиозные убеждения, пострадали именно за работу с детьми, которая была законодательно запрещена в СССР. Однако, повторю, сам по себе закон не имеет собственно, запретов на упоминание о важных для христианства моментов спасения. Ведь проповедь христианского учения не состоит собственно в пропаганде мазохистского отношения к себе. Посредством этих образов провозглашается лишь цена, которой было заплачено за наше спасение.
Александр как вы думаете, возможно, для реального утверждения морально нравственных норм в обществе стоит обратиться к опыту мусульманских государств? Ведь там то, что запрещенно запрещенно всем. Запрещеноо, спиртное так всем. Нет не производства не продажи. Запрет на порнографию, и нет в прокате фильмов таких. Ну, то есть то, запрет доводится до своего логического завершения.
Хотя я представитель довольно консервативных в плане нравственности, христианских взглядов, все же думаю, что подобный подход был бы неверным. Все же христианство стоит на позиции, что грех или спасение – выбор человека. Пытаться лишить его этого выбора бессмысленно. К примеру, те же граждане мусульманских стран вполне неплохо находят для себя возможности реализовывать тягу к «запретным плодам», будь то на территории своих стран, либо в странах Европы. К слову, известная историческая закономерность: чем строже эпоха в вопросах этики и нравственности, тем развитее и распространеннее пороки в этом обществе. Вряд ли можно исправить подобные проблемы общественными запретами. Скорее они вызовут обратуню реакцию (хорошо помню, что произошло после попытки ограничить продажу алкоголя при Горбачеве). Законодательно можно только провести черту между тем, что человек выбирает зло для себя персонально, поскольку имеет на это право как совершеннолетний, дееспособный и свободный, и тем, что он то же самое зло навязывает другим. Посему считаю подобные запреты не логическим завершением, а логическим абсурдом. Своего рода противоположную крайность. Лично мне не нравится многое из того, что в современно обществе считается нормальным. Но приходится отдавать себе отчет, что насильно к добру и счастью людей не привести. Это можно сделать только через личный и добровольный выбор. Запреты же действенны только для тех, кто уже сделал однозначный выбор.
Вспоминая детский анекдот про Вовочку, подглядывающего за родителями и недоумевающего «И эти люди запрещают мне ковыряться в носу», понимаешь, что, не меняясь самим глупо ждать, что твои дети вырастут другими. Но с другой стороны совсем махнуть рукой на воспитание тоже не правильно. Как эту проблему решают в церкви, когда людей к святости призывают не Ангелы с неба, а тоже люди из плоти и крови, а стало быть, имеющие недостатки?
На мой взгляд, хорошим ответом на этот вопрос будет пример ап. Павла. Обращаясь к христианам Коринфа, многие из которых, кстати, погрязли в различных нравственных грехах, он сказал: «Посему умоляю вас: подражайте мне, как я Христу». Даже не сомневаюсь, что в по-настоящему тяжелых случаях, другого варианта воспитания, кроме как личным примером, не существует. В церкви авторитетный метод воспитания или управления вообще, на мой взгляд, единственно верный. Ведь примером становится не несуществующая безупречность (поскольку таких людей в природе просто не существует), а все позитивные качества: умение быть критичным и честным в отношении себя, готовность к снисхождению и оправданным компромиссам, самопожертвование и самоотдача. И, как следствие, подлинная святость. Христианские наставники, подобные Павлу, давали пример, как бороться с собственным грехом, а не как делать вид, что его не существует. Приходят на память слова одного священнослужителя: «Страшен не грех сам по себе, поскольку он наша реальность, страшен грех нераскаянный». Ведь даже доктринально христианство стоит на позиции, что святость – это не результат наших достижений, а нечто, обретенное свыше по благодати, через искреннее раскаяние.
Подводя итоги нашей беседы, как вы оцените не только закон, с которого мы начали разговор, но и вообще возможности государства в сфере морально-нравственного воспитания граждан.
Само по себе государство не способно привить нравственные ценности. Хотя бы потому, что это не цель существования государства. Оно создано управлять и организовывать. Государство создало правила, и хорошие правила. Но оно не способно изменить отношение людей к нравственности. Посему оно должно привлечь к решению вопросов тех, кто знает, что такое нравственность. То есть предстателей церкви, причем по возможности лучших, признанных, авторитетных. А в противовес всем медийным мерзостям, необходимо создавать хорошие образцы, призывающие к должным ценностям.
Интервью: Евгений Хархардин специально для www.protestant.ru
