Градировский Сергей Николаевич — "Онтологические представления" Часть 1
Трансгуманизм утверждает, что мы, люди, несем моральное обязательство участвовать в собственной эволюции. Следовательно, активно работать над изменениями в тех таинственных жизненных сферах, куда раньше ни один человек не имел доступа. Мы можем менять ДНК, РНК, химию организма, иметь доступ каждого индивидуального мозга ко всему архиву данных человечества без посредничества рук, глаз и мониторов. Вы тоже так считаете?
— Да, мы именно что МОРАЛЬНО ОБЯЗАНЫ участвовать в собственной эволюции. Это ожидаемый результат долгого процесса взросления человечества, того самого взросления о котором писал Кант.
— И в чем заключается этот процесс?
— В том, что по мере взросления, каждый из нас и популяция в целом, начинает контролировать все большее количество дел, событий, тенденций, идей. Здесь не только количественный рост, но и качественный — передавая все больше на аутсорсинг или распределяя между собой, благодаря фантастическому усложнению рисунка разделения труда, мы сосредотачиваемся на более высоких уровнях абстракции, наш контроль носит все более рафинированный характер. На языке религии это звучит примерно так: человечество должно взвалить на свои плечи часть "работы Творца" или "ответственности Отца", признав свою готовность ответствовать за планету Земля, за судьбу человечества, за разворачивание жизни в пока еще безжизненные пространства, что буквально значит — за производство новых качеств, свойств и увеличение видового разнообразия нашей собственной популяции.
— Откуда вы знаете, что время пришло?
— Ощущение: буквы угаданы — слово складывается.
Градировский Сергей Николаевич — "Онтологические представления" Часть 2
— Откуда эта новая беда — бесплодие?
— Сумма факторов. С одной стороны, результат выше рассмотренной отмены естественного отбора. Легко предположить корреляцию между общим ослаблением организма и его репродуктивной системой. Поймите, репродуктивная система хомо сапиенса, тщательно выстроенная эволюцией, сыплется на глазах.
— А с другой стороны?
— Наши девушки и женщины все дальше от источника внутренней силы, у них все больше цивилизационных страхов, они как бы не успевают оестествлять огромное количество искусственных новаций к которым они прибегают и которые им навязываются масштабными маркетинговыми системами, в результате они все дальше от собственного тела.
— В каком смысле? Вроде они только и заняты своим телом — защитными кремами, омолаживающими процедурами, подтяжками, силиконовыми вставками и многим еще чем, что так напрягает мужчин.
— Это не про силу. Это про красу, про подачу себя другим. И это все плоды доминирования визуальной культуры. Если бы господствовала кинестетика, поверьте, все эти "красотки" вмиг предстали бы отвратительными мумиями — снаружи умащенными, изнутри — гниющими или пустыми. Но дело здесь в более важных вещах. Женщинам повсеместно внушают, что они такие хрупкие, такие болезненные, такие зависимые, что не могут ни самостоятельно зачать, ни самостоятельно выносить, ни самостоятельно родить, ни самостоятельно выкормить. Их банально запугивают. Поэтому многие не могут без того, чтобы не лечь на сохранение, не могут обойтись без массированной фармацевтической поддержки, поэтому такой рост ЭКО и кесаревого сечения, поэтому "лучше поберечь грудь" (особенно, если ты уже всадила в нее столько денег), а значит, посадить ребенка на искусственные смеси (тем более, что всегда можно найти статьи или врача, которые вас убедят, что смесь лучше материнского молока). Это катастрофа женского как такового.
Градировский Сергей Николаевич — "Онтологические представления" Часть 3
— Итак, мы стали жить дольше, а добрые эксперты нам обещают, что станем жить еще дольше. Так сколько же популяционных лет мы прибавили и какой счет нам за это выставили?
— Совершив почти два эпидемперехода (передовые в этом вопросе страны аккурат завершают второй, выходя примерно на 90 летний ОПЖ), мы получили дополнительных +/-50 лет.
— Дополнительных полвека каждому.
— Нет не каждому: кому-то больше, кому-то меньше, это же среднестатистический показатель, размазанный по популяции.
— Хорошо. Но и так щедро. Так неужели за этот успех, видимо сильно вскруживший нам голову, мы ни сколько не заплатили?
— Заплатили, обменяв годы дополнительной жизни на здоровье.
— Вы имеете в виду, что каждое следующее поколение слабее предыдущего?
— В целом — да. Новые поколения имеют огромную зависимость от создаваемых комфортных сред обитания и все в большей степени не способны обходиться без услуг многочисленных посредников "здоровья". Посмотрите западных потребителей "здоровья" — они ни дня не обходятся без употребления медицинской продукции, объемы которой непрерывно возрастают — лекарства, БАДы, операции, диагностика и пр. Физиологические нагрузки переносимые дедами поколению внуков не по плечу. Сила офисного планктона, полюбившего фитнес-зал совсем не та, что у людей предыдущих поколений, кто ходил за плугом, доил коров, держал в руках меч и на утлых челнах переплывал северную Атлантику.
— Разве это не означает, что нам по сути нечем гордиться!? Все это пировы победы над природой?
— Гоните разъедающий вас скепсис прочь, за последний век нам (и человечеству, в целом, и России, в частности) удалось очень многое, и я считаю, нам реально есть чем гордиться!
— Вы про нашу медицину?
— Про нее можно сказать разное, причем немало и хорошего, но! Прорывы в медицине и науке всегда синхронизировались с действиями урбанистов, педагогов, строителей, гигиенистов, товаропроизводителей, культуртрегеров и стилистов образов жизни. Продолжительность жизни — это цивилизационный критерий, а не просто отраслевой, научный или инженерный. Поэтому это не просто медицина. Это тектоническое смещение, сложная сдвижка цивилизационных норм. Продолжительность жизни популяции свидетельствует о развитой способности того или иного общества конвертировать экономический рост в человекоразмерные решения, а неспособность к такой конвертации — дает жесткую оценку всей системе. Заметьте, когда падала культура управления — падала и продолжительность жизни. Рассмотрите, для примера, катастрофу античного мира или проанализируйте ослабление партийного руководства, сомнение в собственной правоте и следом слом трендов смертности в 60-е годы в СССР. Про то, что нужно смотреть на смертность, а не на ВВП много и толково писал Амартия Сен, нобелевский лауреат 1998 года, получивший награду за вклад в экономику благосостояния. Его называли «матерью Терезой» экономики. И то, что сегодня делают в бедных странах Всемирный банк и агенты развития правительств развитых стран, во многом основано на предложенном Сеном дизайне гуманитарной помощи.
