О СВОБОДЕ ХРИСТИАНИНА
1520
Христианин – полный и свободный господин надо всем и никому не подвластен. Христианин – послушный слуга всех и всем подвластен.
Чтобы понять эти противоречащие слова о свободе и подчиненности, нужно помнить, что каждый христианин имеет двойную природу –духовную и телесную.
Вера сама по себе так могущественна, что никакие добрые дела не могут с ней сравняться.
Итак, достаточно христианину одной веры, не нужны ему дела, чтобы оправдаться. Раз не нужны ему дела, раз он безусловно освобожден от всех предписаний и велений, то он и безусловно свободен. Вот что является христианской свободой – она в одной лишь вере; что не значит, что мы не можем творить зла или что должны бездействовать, но что мы не нуждаемся в делах, чтобы спастись.
Христианин в силу веры так возвышается нал всеми вещами, что он духовно делается господином всех вещей , ибо ничто не может повредить его спасению, как учит ап. Павел (Рим. 8, 28): «любящим Бога, призванным по Его изволению, все содействует ко благу;», пусть то будет жизнь или смерть, добро или зло. Это не значит, что мы властны над всеми вещами телесно, чтобы мы могли всем владеть, всем пользоваться.
Нет, это – духовное владычество ; отменно высокое и великое положение, настоящее всемогущее господство, духовное царство.
Вот какова эта любезная свобода, это драгоценное могущество христиан.
К тому же все мы, иереи, нечто более важное, чем – быть королями, ибо священство наше может сподобить нас предстать пред Господом с просьбой о ближнем.
Все дела наши приятны Господу, все просьбы исполнятся. Ибо тот, кто зрит Христа, тот должен возрадоваться от всей души, тот должен всецело утешиться, ибо кто ему может нанести вред, кто испугает его?
Достаточно о внутреннем человеке, о его свободе, о главнейшем оправдании, не нуждающемся ни в законах, ни в делах. Перейдем теперь к внешнему человеку.
Ответим сперва всем тем, которые возмущаются речами, вроде предыдущей, и говорят: «Вот как, раз вера – все и сама по себе достаточна, чтобы спастись, зачем же повелены добрые дела? Что же, отбросим всякое попечение, будем сидеть сложа руки! Нет, мой милый, это – неверно. Это было бы верно, если бы ты был только внутренним человеком, если бы ты был совсем духовным но остается ведь телесная, земная жизнь, и здесь человек должен властвовать над телом своим, должен вступать в сношения с другими людьми. Вот тут-то и начинаются добрые дела. В плоти своей человек найдет дух непокорности, стремящийся к мирскому, к удовлетворению похотей. Этого да не потерпит вера ваша. Но все эти дела не должны твориться в надежде, что человек ими найдет оправдание пред Господом.
Верны, очень верны изречения: Добрые, благочестивые дела никогда не сделают доброго, благочестивого человека, но добрый и благочестивый человек совершает дела добрые и благочестивые; дурные дела никогда не сделают дурного человека, но дурной человек совершает дурные дела.
Итак, всегда сама личность должна прежде всего сделаться доброй и благочестивой, чтобы получились добрые дела. Каковы вера или суеверие человека, таковы и дела его, а не наоборот. Ясно теперь, в каком смысле добрые дела отвергаются и когда они, наоборот, желательны.
Перейдем теперь к тем делам, к которым человек обязан [ не только относительно собственной плоти, но и ] по отношению к другим людям. Ибо человек живет не один, но в сообществе других людей. Поэтому ему нельзя с ними не соприкасаться, говорить, иметь общие дела, хотя такие дела и необходимы для его спасения. Пусть поэтому мнения его во всех этих делах будут совершенно свободны, направляемы лишь на служение и пользу других.
Это и назовется истинной христианской жизнью.
Но пусть каждый строго различает между отдельными делами и требованиями. Ибо, если дело идет не о служении ближнему и не о терпеливом исполнении его требований (если только он не требует противиться велениям Господа ), то оно – дело нехристианское.
